Вернуться к алфавитному указателю
Вернуться к тематическому указателю

"Московский Комсомолец" № 48 (15748), среда 28 февраля 1990 года

Россия во мгле

Накануне выборов мы пригласили в редакцию представителей демократического крыла московской интеллигенции с тем, чтобы узнать, как они, кандидаты в народные депутаты РСФСР, видят будущее нашей республики и страны.
В беседе приняли участие: ведущий научный сотрудник Всесоюзного НИИ советского государственного строительства Эрнест Михайлович Аметистов,
руководитель группы анализа и прогнозов при Верховном совете СССР, доктор исторических наук Владимир Петрович Лукин,
Доценты МГУ, доктора экономических наук Павел Алексеевич Медведев и Игорь Васильевич Нит,
старший научный сотрудник Института международного рабочего движения, кандидат экономических наук Лариса Ивановна Пияшева
и собственный корреспондент "МК" Андрей Лапик.

"МК": Россия вступила на минное поле великих реформ. И тут начинается самое страшное - непредсказуемость. Что ждет нас впереди? Как избежать взрывов насилия - китайского и румынского вариантов, гражданской войны, танков на улицах?
Впрочем, все это есть - на окраинах, где горят костры религиозной ненависти, умело разжигаемые воинствующим национализмом. В мирное время десятки беженцев наводнили российские города. А они и сами уже неспокойны. Голодные провинции требуют отставки партийных князей-воевод, бастуют заводы и шахты, шовинисты грозятся погромами, а местные власти парализованы предвыборной неполноценностью и ничего уже не хотят.
А мы, знаем ли мы, чего хотим, куда идти и каким путем? И всегда ли прямой путь - самый короткий и верный? А может, напротив - мы слишком петляем и тем самым приближаем печальный финал?
Россия стоит перед выбором.

АМЕТИСТОВ: Одна из основных бед России в том, что она долгие-долгие годы была центром империи. Это повлияло и на отношение к нам других народов, и на наше собственное мышление.
Те процессы, которые сейчас идут практически по всей стране, остановить уже невозможно. В этой ситуации единственным верным будет для нового правительства поставить перед своими гражданами вопрос: кем мы хотим быть - оставаться "первыми среди равных" или, борясь за собственную свободу, дать право свободного выбора другим? От этого будет зависеть очень многое. И переход страны от унитарного управления к подлинно конфедеративному, что только и может сохранить союз республик. И судьба самой России - быть суверенной демократической страной, либо расстаться со всякими надеждами на перемены к лучшему.

"МК": Чтобы сделать правильный выбор, нужно быть свободным. Мы, к несчастью, порабощены не только физически, но и духовно. Над каждым русским, как вы верно заметили, довлеет бремя колонизаторства. Трудно не только отказаться от того, что нам не принадлежит. Трудно поверить в собственную обыкновенность. Отсюда, быть может, идут и наши претензии на историческую исключительность, на некий особый путь экономического и политического развития.
Мы все время стремимся идти своей дорогой, не замечая словно, что этот путь - в никуда, что по нему никто не желает идти иначе, как под конвоем. Возможно, мы и заложники собственной несвободы, но, простите за банальность, каждый народ достоин того правительства, которое он выбирает. Или безропотно терпит. Что в сущности одно и то же.

АМЕТИСТОВ: Наверное, не стоит нам принижать свой народ, но и не нужно делать из него мессию. При обычных обстоятельствах, при нормальном плюралистическом обществе - если хотя бы предпосылки такого общества будут созданы - мы быстро станем такими же, как и все остальные народы. Уверяю вас. И точно также начнем решать свои проблемы как это делают поляки, чехи, немцы.

НИТ: Безусловно, мы можем стать такими же нормальными людьми, потому что рынок с первых дней своего появления приучает людей мыслить, а не "соображать". Рынок требует конструктивности. И в этом смысле нет никаких сомнений в генетической полноценности русского народа. Вопрос только во времени.
Что раньше - все развалится из-за отсутствия экономической логики в нашем "народном хозяйстве", или мы успеем создать рынок, и он начнет рождать конструктивизм в мозгах миллионов людей, и они поймут наконец, что это не просто "разговоры интеллигенции", а действительно проблемы выживания - вот о чем речь.

ПИЯШЕВА: Боюсь, что при нынешнем правительстве все так разговорами о рынке и закончится. Точнее, закончится очень плохо, потому что терпение людей не беспредельно.
Правительственная программа "чрезвычайных мер" не дает обществу никаких шансов, она провоцирует все новые социальные конфликты, поскольку нацелена на решение проблем социализма за счет народа.

НИТ: Я уверен, что эта программа не только не ведет к успеху, но напротив - вносит элемент стагнации, разрушения тех структур, которые еще худо-бедно функционируют.
Мало того, надежда заткнуть брешь в бюджете за счет выпуска товаров приведет лишь к росту инфляции: физически невозможно произвести их в год на 66 млрд. рублей - нет сырья, машин, стимулов к работе.
Заметьте, программа Абалкина не затрагивает основного принципа власти: отнять и распределить. Снова не потребитель, а Совмин решает, что считать товаром, что не считать. Если обувщики захотят выпустить дополнительную пару обуви, то они этого сделать не смогут, потому что кожа - не товар народного потребления, а значит, производство ее искусственно ограничено системой налогов. Молоко и мясо - тоже не товары. А как быть тем, кто производит сыр и колбасу? А тем, кто хочет их попробовать? Мы ведь так очень скоро забудем вкус этих продуктов.

"МК": Это мне напоминает анекдот про двух токсикоманов, которых задержали на Казанском вокзале: один из них нюхал сыр, а второй - вареную колбасу...

НИТ: Самое страшное в этой программе - упор на голое администрирование. Вновь Рыжков и его команда выдают индульгенции убыточным предприятиям, а тех, кого нужно поддержать, загоняют в угол. Вновь ставка делается на успех любой ценой.

АМЕТИСТОВ: Можно предположить, что будет с этой программой через год. Она плавно перейдет в политику XIII пятилетки, и мы снова окажемся связанными по рукам и ногам административными путами. Вопрос о рынке будет отсрочен на неопределенное время, а "рыночникам" скажут, как в 1988 году после принятия закона о госпредприятии: в большой политике ходов обратно не берут, нужно выполнить взятые на пятилетку обязательства, потерпеть, а уж потом...

ПИЯШЕВА: Надо поставить вопрос жестко: XIII пятилетки не должно быть в принципе. Нам ее не пережить. И хотя программу "чрезвычайных мер" удалось протащить через парламент, освятить народовластием, необходимо как можно скорее отказаться от нее, признать ошибочность правительственной концепции.
Нужны не чрезвычайные, а радикальные меры. Надо вернуть людям собственность и свободу, раскрепостить предпринимательскую инициативу людей - пока она еще не утеряна окончательно. Нужна программа немедленного перехода к свободному рынку. Такая программа экономического возрождения России разработана мной при участии Василия Селюнина и Николая Шмелева.
Если говорить коротко, суть ее заключается в следующем. Первое - демонтаж административно-командной системы управления, в частности отказ от государственного планирования.
Второе - создание нового механизма. Приватизация собственности на средства производства и землю, формирование институтов рыночной экономики, переход к свободному ценообразованию, коммерческому кредиту, конвертируемому рублю. Принятие антимонопольного законодательства, радикальный пересмотр государственного бюджета, переход к новой социальной политике.

"МК": Как мы могли убедиться на примере стран Восточной Европы, переход к рыночной экономике - процесс весьма болезненный, почти катастрофический...

ПИЯШЕВА: Экономические проблемы этих стран были созданы их же руками - точно так же, как и у нас. Правительства соцстран слишком активно качали деньги в обращение, переполнили ими все каналы. Поэтому инфляция - это не сам по себе результат перехода к рыночной экономике, а следствие непоследовательности реформаторов и абсолютной безответственности в финансовой политике.
Следовательно, главным условием должна стать для нас жесточайшая денежная политика. Необходимо решительно провести деинфляционные мероприятия - откачать лишние деньги из обращения, расширить ассортимент разрешенных к продаже товаров: дать гражданам право на покупку квартир, земли, средств производства. При этом государство не должно иметь возможность брать необеспеченные кредиты и пускать в обращение новые массы бумажных денег. Рост эмиссии возможен только пропорционально росту валового национального продукта - реально это три-пять процентов в год.

ЛУКИН: Я в принципе с вами согласен, но когда мы переходим к конкретному расчету, то тут начинается масса проблем. Если рост эмиссии не будет превышать трех процентов, то очень скоро придется сократить зарплату целым категориям рабочих. Плюс реально открывающаяся возможность банкротств. Дальнейшая цепь событий, думаю, ясна...
Следовательно, надо сразу же предусмотреть введение каких-то социальных амортизаторов.

ПИЯШЕВА: Ближайшей социальной проблемой является организация свободного рынка труда и выплата пособий по безработице. Срок этих выплат должен быть увеличен с трех месяцев, как это предусмотрено сейчас, до двух-трех лет. И в самые кратчайшие сроки необходимо создание всероссийской службы занятости. Все расходы на эти цели, вплоть до предоставления льготных кредитов на строительство дома и обзаведением хозяйством, если семья захочет вернуться в село на постоянное жительство, должно взять на себя государство. Это - его функция. Все остальные проблемы люди должны решать сами.

"МК": По этому поводу читатели обычно задают один и тот же вопрос: за счет каких средств государство будет обеспечивать своих безработных, если сегодня денег не хватает даже на выплату нормальных пенсий?

ПИЯШЕВА: 60 процентов бюджета сейчас идет на финансирование экономики и покрытие убытков в промышленности и сельском хозяйстве. Этот канал будет перекрыт, а деньги пойдут на содержание безработных.

"МК": Однако надо учесть, что на первых порах поступления в бюджет от предприятий резко сократятся. Это естественно: нельзя же вести нормальную предпринимательскую деятельность, когда у тебя забирают большую часть прибыли...

ПИЯШЕВА: Безусловно, это так. Но, во-первых, бюджет очень скоро вновь начнет наполняться за счет стремительного роста прибыли освобожденных от налоговой удавки предприятий. Во-вторых, расходы государства тоже будут в значительной степени сокращены. Сделать это можно без труда, заморозив на время строительство новых военных объектов, сократив помощь странам "третьего мира", передав по конверсии часть заводов в гражданский сектор экономики. Есть множество способов не тратить деньги.
Но даже если и при этом средств у государства не хватит - есть золотой запас, различного рода резервы. Вот их и надо использовать, чтобы поддержать на плаву тех, кто временно оказался не у дел. Главное - пережить трудные времена. А они очень скоро пройдут, положение нормализуется, общество начнет богатеть и все в большей степени помогать своим старикам, инвалидам, неимущим. Нижняя граница жизненного уровня начнет подниматься, и через несколько лет мы будем вспоминать о сегодняшней бедности миллионов, как о дурном сне.
Эта программа - не утопия. Мы не первые и не последние на этом пути. Принципы экономического либерализма помогли многим странам - Японии, ФРГ, Испании, Южной Корее, Бразилии - в кратчайшие сроки пройти путь от нтщеты и разрухи к экономическому и социальному благополучию.

АМЕТИСТОВ: Мне представляется, что тот великолепный спектакль, который был поставлен историей в последние месяцы на подмостках Восточной Европы, дал нам целый спектр вариантов, по которому можно пойти - и в экономике, и в других областях. Но в отличие от нас во всех этих странах уже произошли коренные политические изменения, перевороты. Нам еще предстоит создать новые структуры власти. Иначе, без радикальных преобразований в политической сфере, ни одна схема перехода к рыночной экономике просто невозможна.

ПИЯШЕВА: Не так много и нужно - всего один закон о частной собственности и приватизации экономики и все остальные вопросы решаются автоматически.

АМЕТИСТОВ: Я думаю, вы несколько преувеличиваете значение законов в обществе, где правят отдельные люди, а не статьи Конституции. К тому же никто такого закона сегодня не примет. Но даже если это случится, то он все равно не будет работать. На местах его погасят точно так же, как и другие прогрессивные законы - о кооперации, аренде, индивидуальной трудовой деятельности.
Решающим, видимо, остается все-таки вопрос о положении в обществе Коммунистической партии. Уже сейчас ясно, что она не монолитна. И лучшим исходом был бы процесс размежевания ее на несколько партий социалистического толка, реально отражающих современную расстановку сил: "левые", "правые", "центр". Плюс легализация всех остальных политических сил и течений. Только так мы сможем прийти к политическому плюрализму мирным путем. Так, как это было в Польше и Венгрии.

МЕДВЕДЕВ: Если говорить о партиях, то это, мне кажется, дело безнадежное. Из КПСС не получится ни трех, ни десяти, ни одной.
А если вернуться к аналогиям с Восточной Европой, то надо заметить, что эти страны обогнали нас не только в политическом отношении. Еще раньше они обогнали нас в экономической власти. В Польше, например, рыночная экономика до некоторой степени все-таки существовала: часть крестьянства осталась свободной, владела землей, средствами производства. В последнее время была приватизирована торговля, разрешены валютные операции...
Я думаю, что в политической области мы добились всего, чего можно было добиться при нашей экономической системе.

ЛУКИН: Наверное, после брежневского застоя действительно имело смысл вернуться к неконсервативному социализму с тем, чтобы через несколько лет общество подошло к выводу о кризисе системы, к чему мы сейчас и склоняемся. Это был верный шаг. Ведь Горбачев начал примерно там, где остановился Хрущев - в смысле расстановки прогрессивных и консервативных сил. Поймите, то, с чем мы имеем дело - это не незрелость, не сумма злых воль. За всем этим стоят умонастроения самых широких слоев населения, стоит большой исторический вес, коммунистический выбор развития в научном смысле этого слова. И когда мы пытаемся делать какие-то экономические расчеты, мы должны все это учитывать. По всей видимости, нас ожидает длительный и сложный переходный период.
Да, мы имеем уже Верховный Совет, избранный народом, и он может принимать любые решения. Но где эти законы? Они словно зависают в воздухе. Все тот же старый чиновничий аппарат нейтрализует их полусознательно, полубессознательно. И никогда не определишь, где продолжается традиционное разгильдяйство, а где начинается саботаж. Когда законы не работают, легко можно дискредитировать самую демократическую власть.

АМЕТИСТОВ: Поэтому так важно избрать прогрессивно настроенных депутатов в республиканский и местные Советы. Создать на местах анклавы демократической власти, способные воспринять те законы, которые будут приниматься, способные продавить их через всю нашу огромную Россию - такую, какая она есть.
Дальше начинается то, о чем мы говорили - возможность реформ.

НИТ: Да не будет никаких анклавов. Пока люди на собственном желудке не почувствуют, что им дает та или иная власть, ждать от них настоящей политической активности не приходится. И по этой же причине, мы не сможем провести ни одного разумного закона. Потому что, кроме проблемы власти, существует еще и проблема народа.
Давайте поставим вопрос так: нужно не отбирать у аппарата право распределять, попытки чего все время безуспешно предпринимаются, а дать еще одно право для всех, в том числе и для аппарата - право зарабатывать.
Под влиянием этого права быстро начнут формироваться политические интересы людей, они внимательней станут относится ко всем экономическим нововведениям. Возникнут предпосылки для экономического и политического плюрализма в обществе. Власть рубля начнет вытеснять власть административную, распределяющую. Экономика перестанет быть политизированной сферой. И тогда можно буде всерьез поставить вопросы о приватизации собственности. А сейчас, без права зарабатывать, что это такое? Абстракция.

МЕДВЕДЕВ: Наша программа переходного периода, которую мы разработали вместе с Игорем Васильевичем Нитом и рядом других ученых, как раз и состоит в том, чтобы постепенно вытеснять госзаказ, вводить рынок товаров и средств производства, реформировать цены, проводить структурную перестройку промышленности. И самое главное - вернуть деньгам их исконную функцию экономического регулятора.
Логика процедуры следующая. Из всех многочисленных видов денег, обращающихся в нашей стране, деньги, принадлежащие населению, требуют самого бережного к себе отношения. Следовательно, именно они должны стать ядром будущей финансовой системы.

НИТ: Это очень важно, потому что примитивную денежную реформу с обменом одних дензнаков на другие с параллельным изъятием части платежных средств не только нельзя проводить - ее даже обсуждать сколь-либо серьезно нельзя. Потому, что, как только начнутся нешуточные разговоры о денежной реформе - государству конец. Магазины будут снесены - ни соли не увидишь, ни прилавков.

МЕДВЕДЕВ: К тому же те рубли, которые находятся у вас в кармане, больше всего похожи на деньги в классическом смысле этого слова: на них все еще можно что-то купить в свободной продаже - без карточек, фондов, лимитов и специальных разрешений. Эти деньги наиболее привлекательны, они все еще ценятся и, несмотря на инфляцию, люди готовы затрачивать определенные усилия, чтобы их заработать.
Следовательно, нужно сделать деньги населения единой обратимой внутренней валютой. Как? Отдать их в полное распоряжение тех предприятий, которые производят товары и услуги. Эти деньги поступают на специальные счета, и предприятие может тратить их по собственному усмотрению - хоть полностью выплатить в заработную плату. На потребительском рынке от этих денег положение не ухудшится. Они инфляционно безопасны.
Но очевидно, что предприятие, выпускающее обувь и получающее деньги населения, захочет увеличить свои обороты. Для этого ему понадобится дополнительное сырье, и часть обратимых денег попадает к поставщикам кожи. Кожевенники и обувщики переходят на прямые договоры. И верха уже могут не подгонять кожевенников - те сами заинтересованы в качественной работе и сохранении связей, дающих им "живые" деньги.
Постепенно деньги населения по технологическим цепочкам пройдут через всю экономику и везде будут вытеснять госзаказ, а заодно и тех чиновников, которые им распоряжаются. Производственные отношения начнут обретать осмысленный характер. Экономика не на словах, а на деле повернется лицом к потребителю, потому что именно он будет заказывать музыку. Рынок быстро насытится товарами. Прямая зависимость личных доходов от конечных результатов даст резкий рост эффективности. Будут сокращены непроизводительные расходы. Промышленность станет восприимчивой к достижениям научно-технического прогресса. А гибкая налоговая политика избавит потребителя от чрезмерного роста цен и сокращения ассортимента продукции.
Все это, конечно, только общая схема. Время не позволяет объяснить многих нюансов, например, как вводить обратимые деньги по регионам, не порывая традиционных экономических связей с другими республиками и областями... "МК": Демократы в этом смысле всегда проигрывают: все их теории требуют дополнительных пояснений, доказательств. У консерваторов все проще - требования сведены до уровня лозунгов: провести реформу денег, потрясти подпольных миллионеров, передушить кооператоров, разделить все поровну, закрыть границы - и все образуется...

МЕДВЕДЕВ: Некоторые "левые" тоже предлагают очень понятную вещь: собрать большой митинг, нанять такси, заехать в Кремль, вывезти оттуда всех членов Политбюро и больше никогда не пускать. Экстремизм всегда идет рука об руку с глупостью. Почти по Швейку: "Война хороша тем, что наряду с порядочными людьми на ней гибнет много подлецов и мошенников"...

НИТ: Конечно, обратимые деньги - не панацея. Они лишь носители хозяйственной свободы. Чтобы эта хозяйственная свобода стала экономической - тут действительно необходима приватизация, припайка человека к средствам производства, которые он купит за собственные деньги.
Но нужен переходный этап. Причем решаться на эти меры надо немедленно. Если через полгода в результате правительственной политики мы получим тотальную карточную систему, то никакие деньги населения никому уже не понадобятся. А другого выхода я не вижу.

ЛУКИН: Что меня волнует особенно, так это нынешнее молодое поколение, которое, как говорят, выходит сейчас из-под глыб. Оно все замешано на дрожжах социализма. Ему присуще то, что я бы назвал деструктивным изобретательством - ловкостью во всем том, что не связано с созиданием, конструктивизмом. Откуда это - понятно. В их генах сосредоточилось то, что копилось годами в старших поколениях, развивших под давлением государственного монополизма очень специфические потребности, мораль, предприимчивость.
Общество меняется, ему требуется нечто совсем другое, а положение остается прежним. Взрывы насилия в восточных и южных регионах, по-моему, проявление все той же "генной инженерии".
И в это смысле вопрос о сильной, но демократичной президентской власти не кажется мне надуманным.

"МК": А где эта грань?

ЛУКИН: Об этом уже сейчас нужно думать. У каждого из нас существует на сей счет свои опасения и свои надежды. Опасения подтверждаются всей нашей историей - дореволюционной и послеоктябрьской. А вот что касается надежды, то, я думаю, президентская власть позволит нам без серьезных потерь пройти тот этап, когда младшее поколение станет средним и старшим и когда появится новое молодое поколение, с которым можно будет смело идти на самые радикальные реформы.
Нужно найти это сочетание: нам история не простит, если мы загубим демократию, но и не простит, если мы допустим в стране хаос.

АМЕТИСТОВ: Этот баланс, на мой взгляд, лежит в полномочиях парламента и президента. Их соотношение должно быть равным. Например, сейчас право объявлять чрезвычайное положение принадлежит только Президиуму Верховного Совета СССР. Предположим, это право будет отдано президенту. Но при этом необходимо сразу же определить максимальный срок, на который такое положение устанавливается и все процедуры. При объявлении чрезвычайного положения Верховный Совет должен все время работать, анализировать обстановку, подсказывать президенту варианты дальнейших решений. По окончании оговоренного срока президент обязан ставить перед парламентом вопрос о прекращении или продолжении чрезвычайного положения. И такие противовесы должны быть введены по всем острым вопросам.
Президентской власти нужны большие полномочия, но она, все-таки должна быть контролируемой. Иначе демократия быстро обернется диктатурой.

МЕДВЕДЕВ: Нельзя забывать, что президент может командовать только так, как этого захочет народ. Невозможно заставить людей делать что-либо против воли.

"МК": Ну почему же? Иосифу Виссарионовичу это очень даже хорошо удавалось.

МЕДВЕДЕВ: Ничего подобного. Давайте откроем книгу "Народное хозяйство СССР в цифрах" и посмотрим, что требовал "верх" и что реально получалось. Ни одна директива в экономической области не была выполнена. Общий результат всегда был хуже того, на который рассчитывали.

НИТ: Собственно говоря, ничего такого уж грандиозного мы за это время не совершили. Разве что создали чудовищную индустрию, которая сама себя пожирает. И чем дальше развивается прогресс, тем труднее управлять экономикой без поддержки всего народа. А для этого нужны механизмы, имеющие отношение к каждому человеку, чтобы он хотел делать то, что от него требуется. Одним словом, нужно создать рынок и развивать демократию. Это не прихоть, а неизбежность.

"МК": Как показывает практика, демократические силы, при всем том, что они хотят перемен, не могут договориться даже между собой. Выработать какую-то общеприемлемую программу вывода страны из кризиса. На том этапе, когда они отрицают существующий способ производства и форму управления государством, они едины. Но как только они начинают выдвигать какие-то конкретные позитивные предложения, тут же в их рядах начинаются разногласия - вплоть до раскола.
Не получим ли мы в конечном итоге (даже если демократические силы возьмут верх на этих выборах, в чем я лично сомневаюсь) такую ситуацию: желание и невозможность что-либо изменить к лучшему?

МЕДВЕДЕВ: Боюсь, что это вполне реально. К сожалению, мы все очень сильно заражены марксизмом. В этом смысле замечательный лозунг был выдвинут на сессии Верховного Совета: надо к 2000 году увеличить продолжительности жизни советских людей на три года. Вот такое желание: ставить цели и не думать о том, как их достигнуть, мне кажется, присуще многим нашим демократам. И это меня очень тревожит.

ПИЯШЕВА: Процесс заигрывания со всякого рода моделями социализма, по-моему, слишком затянулся. Ввязываясь в эту игру недомолвок и полунамеков, даже самые хорошие демократические лидеры на глазах начинают обретать черты чисто большевистские - в самом худшем смысле.
Я хочу сказать, что профессионально очень многие кандидаты - радикалы не готовы к тому, чтобы взять власть. Они не знают, как ею разумно распорядиться. Отсюда - поворот к дешевому популизму.
Нужно сказать избирателям правду: либо мы возвращаемся в экономике к принципам классового капитализма, либо гибнем все вместе. Вместо этого - обещания рая земного в отдельно взятом Октябрьском районе. Опять мы идем по знакомой дорожке: борьба за власть, деление на кланы, нетерпимость...

АМЕТИСТОВ: В любом пробуждающемся обществе должен быть самый широкий спектр идей, зачастую даже противоположных. Мне кажется, эта ситуация совершенно нормальной. Я более оптимистично смотрю на это. Если демократические силы одержат победу на выборах, то, вероятно, в обществе сформируются более четкие представления о будущем, о тех вариантах выхода из кризиса, которые только возможны.
Важно другое: дать сформироваться этим мнениям, легализоваться, обрести своих сторонников. И после этого решать нормальным парламентским путем все наши проблемы. Иначе мы даже не сможем свободно обсудить эти варианты.
Беда только в том, что мы попали в дьявольски заколдованный круг. Сначала народ поверил в выборы, в реальность быстрых перемен. Удалось даже провести часть демократических кандидатов. Но их оказалось слишком мало. Выборы в местные Советы были перенесены. И что мы теперь имеем? Налицо - явная апатия население, недоверие к народовластию. В результате может быть избран еще более реакционный Верховный Совет России. А это очень опасно. Следующий круг разочарований подпишет окончательный приговор реформам.
Сейчас нужно приложить все силы, чтобы люди хотя бы просто пришли на избирательные участки и вычеркнули фамилии тех, кому они не доверяют.

СОГРАЖДАНЕ! МЫ ПРИЗЫВАЕМ ВАС К ОСОЗНАННОМУ ВЫБОРУ СВОЕЙ СУДЬБЫ.

Вернуться к алфавитному указателю
Вернуться к тематическому указателю